Малышка на миллионы. Воронежцы услышали коллекционную скрипку Гварнери начала XVIII века
На раритетном инструменте сыграл всемирно известный виртуоз Павел Милюков
В 1711 году великий итальянец Джузеппе Гварнери
создал одну из своих знаменитых скрипок. Доподлинно неизвестно, в чьих руках
побывал инструмент за три столетия и как звучал на больших площадях и в
камерных залах. Установлено лишь, что одним из его последних обладателей был
американский скрипач венгерского происхождения Йожеф Сигети, активно
гастролировавший по миру в 1930-х годах. А с 2014 года чести играть на той
самой скрипке Гварнери удостоился российский музыкант Павел Милюков. Тандем
молодого виртуоза и уникального старинного инструмента смогли оценить воронежские
слушатели на концертах в филармонии 3 и 4 декабря.
Титулованный скрипач рассказал корреспонденту РИА «Воронеж»
о сказочных мотивах в творчестве Прокофьева, дистанционной «так себе учебе», о
том, что сегодня «залетает в топ» и что для него самого лучшая музыка на
свете.
«Звезда
XXI
века»
Сауны Воронеж
Содержание статьи:
В Воронеже Павел Милюков гость не редкий: в 2014
году он выступал здесь с маэстро Валерием Гергиевым и оркестром Мариинского
театра в рамках турне XVII Московского Пасхального фестиваля, в 2019-м солировал в
Концерте для скрипки с оркестром Бетховена, через год стал
участником фестиваля камерной музыки «Воронежская камерата».
В этот раз в исполнении Павла Милюкова и
Воронежского симфонического оркестра под управлением Владимира Вербицкого
прозвучал Второй скрипичный концерт Прокофьева. Это произведение имеет
непосредственное отношение к нашему городу. Перед тем как окончательно
вернуться из-за границы в СССР, великий композитор много выступал и
одновременно сочинял концерт. Главную тему первой части он создал в Париже,
вторую – более лирическую – в Воронеже, а финал дописал в Баку. Премьера
концерта состоялась 1 декабря 1935 года в Мадриде. Спустя почти 86 лет прокофьевское
творение «вернулось» на малую родину.
О воронежских корнях этого произведения Павел
Милюков узнал только перед выступлением. Музыкант признался, что вторая,
воронежская, часть концерта напомнила ему русскую сказку – схожие ассоциации
возникли у него во время посещения Благовещенского собора. Больше в сочинении Сергея
Прокофьева никакого сходства с городом скрипач не нашел.
– Тот, кто пишет музыку, не смотрит по сторонам –
ему все равно, какие здания вокруг. Композитор смотрит в себя, гораздо важнее
то, что у него происходит внутри. Никто, кроме Прокофьева, не ответит на
вопрос, похож ли современный Воронеж на тот, который ему навеял это
произведение. В этом концерте вообще много красивых тем, гениально сложенных
друг с другом, не только во второй части. Хотя первая, написанная в Париже, мне
показалось несколько странной. В ней больше воспоминаний о русской земле,
напевов, которые постоянно сидят у тебя в голове, – поведал Павел.
Такое бывает, когда дома готовишь у плиты, а в голове звучит музыка – и неважно, хорошо или плохо тебе в этот момент. Так же и здесь. Мне кажется, в первой части Прокофьев думал о какой-то девушке, а во второй – о чем-то прекрасном. Я просто чувствую в этой части настоящую сказку – нашу, русскую. Часто, выходя на сцену, я говорю себе: это лучшая музыка на свете! А потом забываю эти слова, играю другую музыку и снова говорю себе: вот это лучшая музыка на свете! Сегодня я снова подумал, что играл лучшую музыку на свете.
Павел Милюков – яркая звезда молодого поколения
исполнителей – входит в десятку лучших скрипачей России, а Московская
филармония включила музыканта в свой проект «Звезды XXI века». В свои 37 лет Павел –
постоянный солист Санкт-Петербургского Дома музыки, солист и одновременно
преподаватель Московской консерватории, студент Венской консерватории (класс
профессора Бориса Кушнира). Выступает по всему миру, сотрудничает с ведущими
дирижерами – Владимиром Спиваковым, Валерием Гергиевым, Михаилом Плетневым,
Павлом Коганом и многими другими. По большому счету, он мог бы ограничиться
только гастролями и спокойно почивать на лаврах, но желание совершенствоваться
– сильнее.
– Это как спросить у домохозяйки: вкусно ли она
готовит? Наверняка она ответит «да», но при этом добавит, что хочет научиться
готовить для родных еще вкуснее. Так и я хочу играть еще лучше, добиться
превосходного звучания, – объяснил Павел. – К сожалению, сейчас из-за пандемии
и закрытых границ обучение в Вене стало невозможным, мой профессор просто
продляет мне академический отпуск. Дистанционно учиться тоже нельзя – все
музыканты попробовали этот формат и отказались. Разбирать с педагогом ноты
через монитор ноутбука – так себе учеба.
Чтобы понять, насколько сложно проходит разбор
произведения, рассуждает музыкант, нужно хотя бы иметь представление, сколько вариаций
нот, долей содержится в одном произведении.
– Профессор на каждую ноту дает мне минимум четыре пожелания.
Чтобы отточить, скажем, четыре ноты, мы можем заниматься с ним трое суток! Вот
так даются настоящие глубокие занятия. Своим ученикам я транслирую то же самое,
по-другому не умею. Не то чтобы я хвастаюсь этим, просто иначе не знаю как работать.
По словам Павла Милюкова, без репетиций он не
проводит ни дня, свободного времени почти не остается.
Вопрос об отпуске вызывает длительную паузу – пытается вспомнить, когда последний раз позволял себе отдохнуть. Оказывается, несколько лет не брал отпуск вообще. Минувшим летом во время преподавания в сочинском учебном центре «Сириус» удалось четыре раза искупаться в море.
Но отсутствие отдыха, кажется, его и не заботит.
Помимо студентов в московской консерватории, учеников в «Сириусе», работы с
Российским национальным молодежным симфоническим оркестром скрипач в скором
времени будет преподавать в музыкальной спецшколе в родной Перми. Новое учебное
заведение на 350 мест, в строительстве которого Милюков принимает активное участие,
откроется в 2023 году.
В
тик-токе классика не «зайдет»
Сам Павел впервые взял скрипку в четыре с половиной
года. В пермскую музыкальную школу его привела мама. Подруга посоветовала ей
«отдать сына на виолончель». Но, как вспоминает нынешняя «звезда XXI века», мама рассудила, что «виолончель
очень большая и дорогая, а скрипка меньше и дешевле». Чтобы не конфликтовать с
соседями из-за ежедневного «пиликанья» ребенка на скрипке, семья переехала жить
в частный дом. Потом музыкант больше десяти лет провел в общежитии
консерватории, где музыка за стеной – привычное дело.
Интересуемся у Павла, замечает ли он блеск в глазах
своих учеников – с таким же рвением, как он в юности, они постигают скрипичное
ремесло?
– Я не задаюсь этим вопросом, не хочу
разочаровываться. Часто спрашивают: «Вот раньше по телевидению на «Голубом
огоньке» звучали симфонии Чайковского, Кобзон с Гурченко оперы исполняли, а
сейчас показывают одну фигню. В связи с
этим, как считаете, интерес молодежи к классической музыке меньше стал?». Не берусь
отвечать на этот вопрос прежде всего сам себе. Раньше вообще хороших
музыкантов было мало, их уровень был разный. Сегодня их больше, а уровень сжат.
Не знаю, за счет конкуренции или чего-то еще. Возможно, за счет доступности
информации. Мне кажется, искусство стало совсем для избранных. Или же человечество
стало немного тупее.
В контексте этих размышлений музыкант рассказал о
случае, который произошел на его гастролях в Магадане.
– Подошел ко мне парень со скрипкой, попросил дать
ему урок. У меня оставалось шесть часов до самолета и все эти шесть часов мы с
ним прозанимались. Я стоял и смотрел на синяки на его шее (синяк возникает от
трения скрипки о кожу во время усиленных занятий, – прим. РИА «Воронеж») и
понимал: кто, если не я, сможет дать этому пареньку знания? Я учусь у лучшего
педагога в мире, у меня есть возможность передавать эти знания другим. А у него,
да и многих моих московских студентов, возможности обучаться в Венской
консерватории нет.
Приближать классическую музыку к современным
форматам Павел Милюков не видит смысла. В том же тик-токе, считает, классика не
«зайдет» – аудитория не та.
– Вы же понимаете, что сегодня залетает в топ тик-тока
– только все плохое, и это предсказуемо. Хорошее попадает редко, меньше одного процента.
Что-то необычное еще попадает. Но классическая музыка в категорию «необычного» не
входит. Не то чтобы я скептически настроен. Я реалист и понимаю, что из одного
процента хорошего не сделать два хороших. Лучше попытаться максимально насытить
этот один процент. Бороться с махиной и не нужно, наверное. Маленький процент слушателей
академической музыки был всегда. Людям надо было семью кормить, пшеницу жать –
когда им было обучаться искусству? Но те ребята, которые сегодня занимаются
музыкой, показывают очень высокий уровень. Тот же молодежный оркестр, например.
Там никто не задумывается о каком-то рвении, популяризации направления. Они
просто живут музыкой, – сказал Павел.
Скрипка-легенда
За свою творческую карьеру Милюков играл на
инструментах многих известных мастеров, включая Страдивари. Скрипка Гварнери,
которую он привез в Воронеж, старше Страдивари на четыре года – ей 310 лет. Возможно,
на ней играл и Никколо Паганини – большой поклонник работ гения Гварнери. О
стоимости раритета, принадлежащего швейцарскому фонду, музыкант предпочитает не
распространяться. Говорит, что цена в данном случае неважна – все равно купить
такой инструмент он себе позволить не может. Равно как и другие
профессиональные музыканты.
По информации из открытых источников, в мире
сохранилось всего 130 скрипок работы Гварнери и их стоимость исчисляется миллионами
евро. Один из инструментов есть в коллекции российского бизнесмена и мецената
Максима Викторова, он приобрел инструмент на аукционе Christie’s более чем за 3,5
млн долларов.
Право играть на коллекционных музыкальных
инструментах предоставляется выдающимся исполнителям и перспективным молодым
артистам, победителям престижных конкурсов. Фонды и государственные коллекции
сами определяют условия аренды и стоимость страховки инструментов. Павел с
сожалением отметил, что за последнее время страховка сильно выросла. Это может
привести к тому, что коллекционеры просто перестанут давать инструменты в
аренду.
Это будет переломным моментом в истории музыки, когда струнный инструмент такого уровня перестанет звучать на публике. Представьте, что вы владелец данного инструмента. Ежегодно страховка обходится вам как Mercedes S-класса. Сколько бы у вас ни было денег, вам не жалко было бы каждый год выбрасывать Mercedes S-класса?
– Это сегодня такая стоимость страховки. За
последние 20 лет она возросла примерно в 20 раз. А что будет еще через 10 лет? Разумеется,
владельцу аренда невыгодна, ему проще хранить инструмент в своей коллекции – и
рисков меньше, и страховку платить меньше. Я не думаю, что тот, кто может позволить
себе купить такую скрипку, умеет на ней играть. Да, он может позвать меня или
другого музыканта к себе домой сыграть. Такие практики в истории есть:
вспомнить того же короля Испании Людовика XIII, который заказал у Страдивари 24
скрипки для своего оркестра. Сегодня я единственный российский скрипач, который
играет на скрипке Гварнери. Пока еще играет. Думаю, моим ученикам уже так не
повезет, как мне, – предположил Павел Милюков.
На самом деле от оригинальной скрипки Гварнери
сохранился только корпус, сделанный мастером из ели и клена. Все остальные
детали инструмента со временем подверглись «апгрейду». Жильные струны были
заменены на металлические, под грифом появилась удлиненная «шейка», она даже по
цвету отличается – более светлая. Павел рассказал, что нововведения пошли
инструменту только на пользу: за счет большего напряжения, которое создают
металлические струны, звук стал мощнее.
Во время игры музыкант практически не
прикасается к оригинальной части скрипки. Для того чтобы инструмент держался
комфортно между подбородком и плечом, используются специальные приспособления –
подбородники и мостик. А в том месте, где пальцы касаются «шейки», наклеен
особый скотч – невооруженным глазом его не видно.
Павел Милюков рассказывает, что сегодня девять скрипок из десяти делаются по модели Страдивари, а одна – по модели Гварнери. Однако добиться такого же тембра звука, силы звучания современным мастерам не удается. Секрет феноменального звучания старинных инструментов, по мнению музыканта, в их истории. Время, владельцы, климат и другие факторы сыграли в этом роль.
– Сегодня вы слышите звучание инструмента, которое
создавалось несколько эпох. Четыреста лет назад росло дерево, которое кто-то срубил.
Не Страдивари. И не Гварнери. Его каким-то образом перевозили или сплавляли по
реке или соленому озеру. Потом дерево долго сохло. Затем попало к мастеру. Мастер
выбрал из древесины часть, которая ему чем-то понравилась – допустим,
интересным сучком. Сделал скрипку. Покрыл ее лаком, поставил внутри дужку,
натянул жильные струны. На этой скрипке при жизни мастера, может быть, никто и
не играл. В то время «игроков» в округе особо не было. Это уже потом Паганини
появился. И то никто не знает, как он на самом деле играл – об этом только
легенды ходят. То есть мастер практически не слышал звучания своего инструмента.
Через столетие заменили струны, добавили «шейку» – инструмент стал звучать
иначе. В разные эпохи эта скрипка попадала к разным музыкантам, которые по-разному
ее раззванивали: кто по два часа в сутки, кто по десять, кто нежно водил
смычком по струнам, кто яростно, кто играл на ней в Италии, а кто – в Исландии.
Точно известно только то, что инструментом
пользовался Йожеф Сигети – «великий скрипач настоящей монументальной школы игры на скрипке», как считает Павел Милюков.
– Он играл на этой скрипке концерты, его пот капал
на корпус, и даже это привносило какие-то микронные изменения в звучание
инструмента. Сегодняшний звук – это компиляция всех метаморфоз с этим
инструментом – от начала прорастания дерева 400 лет назад до нынешних дней.
Парадокс в том, что никто – ни дровосек, ни мастер, ни композитор, ни музыкант,
соприкасавшиеся с этой скрипкой, – даже не предполагал, как она будет звучать
сегодня. А мы не знаем, как она звучала тогда.
Интересно, что на звучание скрипки влияют такие,
казалось бы, незначительные факторы, как влажность и температура воздуха. В
футляре у Павла всегда лежит гигрометр, позволяющий контролировать влажность в
помещении.
– Скрипка склеена клеем на основе рыбьих костей.
Этот клей очень хорошо реагирует на влажность – если она высокая, древесина
расклеивается. Вот сейчас гигрометр показывает 46% влажности, в Сочи бывает
больше 82%. Когда такие сильные перепады, скрипка «болеет». Она издает уже не
такой звук, и я это слышу, – признался музыкант.